FAFF действительно является старейшим фестивалем, посвященным доканимации, или как сформулировано в названии «фактической» анимации, что несколько шире документального жанра. Так что у команды сформировалось своё четкое представление о критериях этого жанра и принципах отбора. И они чётко и подробно описывают это на своем сайте в разделе FAQ. Так как я, конечно же, задавала такой вопрос, то приведу оттуда очень краткую выжимку:

Фильмы рассказывают о реальных событиях, людях, жизненном опыте, субъективных переживаниях, и они соответствуют нормам и правилам документалистики, научных коммуникаций и журналистики.

Марина Беликова: Я могу также добавить, что, поскольку мы говорим о виде искусства, мы обычно оцениваем представленные работы в каждом конкретном случае. Например, если мы говорим о местных мифах и легендах, граница может быть очень тонкой, и это действительно зависит от того, как представлены вещи.
Если это просто сам «миф» — тогда он скорее относится к категории художественной литературы, однако, если он представлен глазами человека, которому эту историю рассказал кто-то из близких, как Kandittundu (Seen it) Адити Кришнадаса (Adithi Krishnadasс) — тогда он действительно становится документальным. То же самое и с The Harbourmaster Миа Л. Хенриксен, Конрад Хьемли (Mia L. Henriksen, Konrad Hjemli). Его легко можно было бы отнести к жанру псевдодокументального фильма, но он основан на реальной истории и цитирует реальные источники.
Конечно, иногда у нас в команде возникают разногласия, и нет того, кто безусловно прав насчёт того, что мы в конечном итоге можем считать документальным фильмом. Мы может считать по-разному. К счастью, подобные спорные случаи встречаются не так часто, и обычно они соответствуют критериям, перечисленным в нашем разделе часто задаваемых вопросов. Но спасибо вам за хороший вопрос.

В России к документальной анимации есть две основные претензии: иллюстративность (то, что говорится, то и показывается, и в целом много закадрового голоса, который подробно рассказывает историю) и тот факт, что фильмы похожи на сеанс самотерапии. Вы когда-нибудь сталкивались с подобным? Может быть, вы сталкивались с другими особенностями?

Марина: Мы проводим фестиваль уже более десяти лет и просмотрели сотни представленных работ — в фильмах, которые мы получаем, определенно есть общие темы, однако в целом по-прежнему существует большое разнообразие тем, техник и подходов.

Мне кажется, такое мнение складывается из-за того, что люди просто сталкивались с довольно ограниченным набором видов анимационной документалистики. Именно поэтому мы стараемся каждый год включать в программу самые разнообразные работы — документальная анимация может быть игривой и глуповатой, личной, это может быть любая хорошо сделанная инфографика, социальная реклама и многое другое.

Я бы сказала, что критика, о которой вы говорите, может быть применена к жанру документального кино в целом, а не только к анимационным фильмам. Но преимущество анимации, которую используют многие художники, заключается в том, что она не просто «иллюстрируют вещи напрямую», но и используют сильный метафорический язык, особенно когда речь заходит об острых темах (насилие, домогательства или психические расстройства). В это вся прелесть анимации.

Влияет ли политическая ситуация на восприятие фильма? И больше — может ли такое искусство, документальная анимация существовать вне политики?

Марина: Да, я бы сказала, что фестивали склонны включать работы, которые перекликаются с текущей политической ситуацией. Документальная анимация может существовать абсолютно вне политики, как и любая другая форма, просто потому, что у нее такое разнообразие тем. Как я уже упоминала, это также может быть хорошо составленная инструкция или социальная реклама. Мы ценим доканимацию во всех их проявлениях, а не только тематически. Визуальные эффекты, рассказывание историй и общее мастерство не менее важны, чем тема.

Я не думаю, что мы должны решать, что должны или не должны делать другие люди. Однако в целом я лично убеждена, что, хотя политика, конечно, чрезвычайно важна, это не означает, что другие формы и темы в искусстве перестают существовать.

Мы стараемся объективно оценивать фильмы в целом — хорошая ли это история? Хорошо ли сделана анимация, звуковое сопровождение, темп и так далее? Убедителен ли фильм? Хотя обсуждение важной актуальной темы может придать фильму дополнительные баллы, это не является определяющим фактором при выборе работы, а лишь одним из них.

Мы очень рады, когда в представленном замечательном фильме затрагиваются актуальные проблемы, и мы с удовольствием показываем их, но если фильм плохой — значит, фильм плохой. Было бы несправедливо по отношению к другим талантливым режиссерам, которые действительно усердно работали над своими фильмами, включать плохую работу только потому, что она затрагивает важную тему.

Как меняется документальная анимация (если меняется) с течением времени? Недавно представитель фестиваля "Послание к человеку" высказал мнение, что документальная анимация переживает кризис. Согласны ли вы с этим и почему?

Марина: Я совершенно не согласна с тем, что документальная анимация переживает кризис. Во всяком случае, она явно демонстрирует развитие, и тот факт, что мы получаем большое количество заявок каждый год, подтверждает это :)

Самая первая работа, Sinking of Lusitania, сразу показала, что анимация — это жанр для взрослых, который может служить не только развлечением, но и рассказывать серьезные и трагические истории, трогать сердца людей и, надеюсь, способствовать переменам к лучшему в реальной жизни. Хотя часто это действительно рассматривалось как «иллюстрация» к интервью, к озвучке в биографических фильмах, мы видели такие удивительные фильмы, как Waltz with Bashir и Flee, в которых вы можете убедиться в их способности передавать глубоко личные эмоциональные истории.

Одновременно, Pelican blue — пример того, что документальная анимация не обязательно должна быть трагичной и мрачной. И она может быть чрезвычайно креативной и экспериментальной, как, например, I Want To Be Bored Магды Крепс (Magda Kreps) или Nurture Ин-Фан Шен (Ying-Fang She), 1 Minute History Of Image Distortion Бетины Кунцш (Betina Kuntzsch).

В последние годы мы наблюдаем рост числа экспериментальных анимационных фильмов, которые исследуют различные психические состояния, пытаются визуализировать «взгляд изнутри», — это то, что очень далеко от чисто иллюстративных работ. Например: Embraces & The Touch Of Skin Сары Коппел (Sara Koppel), Nós (Us) Нельсона Фернандеса (Nelson Fernandes) или Las Del Diente Аны Перес Лопес (Ana Pérez López).

Кроме того, такие работы, как Warp and Weft Изольды Миленкович (Isolda Milenkovic) или Desi Oon Суреша Эрията (Suresh Eriyat), демонстрируют еще одну силу, которой обладает только анимация, которая придает документальному фильму глубину, недоступную ни для одного другого жанра, — непосредственно включая в анимацию сами физические объекты, о которых идет речь. Это также уникальный способ установить контакт со зрителем и сделать историю еще более захватывающей. Crulic: The Path to Beyond Анки Дамиан (Anca Damian) — еще один замечательный пример этого.

В целом, если уж на то пошло, мы наблюдаем рост экспериментальных подходов и отход от буквализма — почти то же самое, что мы наблюдали в изобразительном искусстве на протяжении веков. Я уверена, что документальная анимация по-прежнему обладает огромным неизведанным потенциалом, и мы увидим её еще больше и будем поражены!